Наш Край-Путешествуем по Украине

Мы ничего не продаем - мы предлагаем активный образ жизни!

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Люблинская уния

"Соединение Литвы с Польшей в одно государство, состоявшееся на сейме в г. Люблине. Вызвана была Люблинская уния опасением польско-католической партии, что Литва, с прекращением в лице Сигизмунда-Августа литовско-польской династии Ягеллонов, отделится от Польши. Вопрос об унии обсуждался еще на варшавском сейме 1563 -64 гг., на котором король отрекся от своих наследственных прав на Литовское государство в пользу польской короны; здесь же был издан "варшавский рецесс", послуживший основой последующих переговоров. Литовские магнаты были против унии, не желая утратить наследственных прав заседания в королевском совете и в то же время допустить распространение на земян и бояр прав польской шляхты; боялись они, кроме того, наплыва поляков. В 1565 г. глава литовской партии Николай Черный Радзивилл умер и литовская оппозиция ослабела. На 23 декабря 1568 г., после разных мелких сеймов, был созван большой, или вальный, сейм в Люблине, но литвины съезжались очень неохотно и медленно, и открытие сейма состоялось лишь 10 января 1569 г. Представители Литвы поставили свои условия: общий сейм для выбора короля на границе Литвы и Польши, коронование короля в Вильне литовской короной, созыв сеймов попеременно в Литве и Польше, назначение на должности в Литве лишь ее уроженцев. Эти условия вызвали сильные возражения с польской стороны, и ни одно из них не было принято. Польский проект унии был составлен еп. краковским Падневским. Его условия были: избрание и коронование в одной Польше, один вальный сейм, сенат также, монета также. Это разногласие заставило литовских послов сначала заседать отдельно, а в конце февраля без всякого оповещения внезапно уехать из Люблина. Удаление их не имело желанного воздействия на короля и польских послов, которые прибегли теперь к мерам резким и незаконным: сейм (почти исключительно из поляков) решил отделить от Литвы Волынь и Полесье и "воссоединить" их с Польшей. Несмотря на протесты литовских сенаторов и неудовольствие части населения, эта мера была приведена в исполнение и королевские универсалы угрозой отнятия поместий заставили сенаторов и послов этих земель вернуться в Люблин. 5 апреля на сейм явилось литовское посольство, прося отмены универсалов, "отрезывавших у Литвы крылья", и снова указывая на ранее дарованные Литве привилегии; эти просьбы были отклонены, причем особенно усердно против них выступали послы вновь присоединенного Полесского воеводства, радовавшиеся приобретению "польских вольностей". В течение мая присягнули королю представители Волыни. Литовские послы тем временем снова вернулись на сейм, отвечали на требования польской стороны лишь мольбами и наконец 27 июня выразили согласие на все пункты предложенной с польской стороны унии, прося лишь о смягчении некоторых выражений. 1 июля 1569 г. совершилась торжественная присяга обеих сторон; некоторые частные вопросы (место будущих сеймов — Варшава, Инфлянты — в общем владении) заняли еще около месяца, при чем много споров было из-за распределения литвинов в сенате и в посольской избе. 12 августа сейм закончился. На нем в последний раз были городские представители (2 от Кракова); здесь же совершилось окончательное распадение сейма на две палаты — сенаторскую и посольскую; посольская изба, или шляхетская демократия, с этого времени выступает с явными претензиями на преобладающее значение в государстве.

См. "Дневник Люблинского сейма 1569 г." (польский текст и русск. пер. М. О. Кояловича, СПб., 1869; боле раннее издание, по другой рукописи, в "Zrzodlopisma do dziejow unii etc." ч. III, Познань, 1856)."

Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

"1 июля 1569 года в городе Люблине Актом Объединительного Сейма всех сословий Польской Короны и Великого княжества Литовского было провозглашено образование Речи Посполитой — федеративного государства «двух народов», которые сливались в «единое неразрывное тело». Люблинская уния свидетельствовала о необходимости образования на территории Восточной Европы полиэтнического универсального государства, своеобразного Балто - Славянского Мира: Рах Ваltiса.

Традиционно почему-то считается, что украинско - русская сторона оказалась непричастной к Люблинской унии, что, мол, опять с нами никто не считался. Действительно, князья Константин Острожский и Константин Вишневецкий, представители Заславских, Сангушков, Збаражских, Корецких и других родов не выдвинули требования образования третьей составной Речи Посполитой — Русского княжества. Но, по - видимому, для подобной политической идеи еще не пришло время. Ведь перечисленные князья — не потомки Рюриковичей: родословие они вели от Гедимина. А следовательно, сначала эти русифицированные князья должны были осознать себя как князья русске — не тождественные князьям тогдашней Литвы.

На Объединительном Сейме в Люблине столкнулось два видения унии, фактически — два проекта будущего государства: литовский — о федеративном устройстве, и польский — об унитарном государстве с инкорпорацией в его состав Великого княжества. В конечном счете участники Сейма таки пришли к компромиссу.

Новое политически «неразрывное тело» Речи Посполитой должно было иметь единого выборного короля (иностранца!), совместный Сейм, единую денежную и налоговую систему, и проводить на международной арене единую политику. При этом и Великое княжество Литовское, и Польская Корона сохраняли самостоятельность своих государственных организмов с отдельной высшей администрацией, своей казной, войском и даже своей судебно - правовой системой.

После подписания Люблинской унии один из альтернативных путей эволюции Речи Посполитой состоял в трансформации ее из дуалистического образования в троичное: Польша — Литва — Русь. Если взвесить, что в тогдашнем менталитете государство олицетворялось с его правителем, то, в конце концов, необходим был только равноправный представитель третьего члена объединенного государства, который смог бы выступить с такой инициативой и поддержать его весомыми аргументами. Т. е. в ком-то должен был воплотиться архетип единого властителя Руси - Украины.

Первым инициатором такой идеи некоторые историки называют знаменитого князя Свидригайла Ольгердовича. Вторым реальным претендентом на роль княжеского властителя православных русских земель можно рассматривать князя Константина Острожского.

В плане возможной реализации идеи Русского княжества очень интересным является феномен князя Вишневецкого — одного из главных деятелей времен Хмельнитчины. Ярема Михайлович Корибут - Вишневецкий был потомком русской ветви княжеской династии Гедиминовичей: род происходил от Корибута — сына великого князя литовского Ольгерда Гедиминовича и его второй жены — тверской княжны Ульяны Александровны. Отец Яремы, Михаил Михайлович, был женат на дочери молдавского правителя Яремы Могилы — Раине, двоюродной сестре Петра Могилы: т. е. в крови Яремы, названного в честь деда, смешалась кровь двух династических родов.

Оставшись сиротой в молодом возрасте, князь Ярема однако блестяще завершил образование в Львовском иезуитском коллегиуме и отправился за границу, в Италию и Испанию, — овладевать военным делом. После возвращения в Украину в 1632 г., он продолжил традицию своего рода: расширение границ собственных владений. К середине 40 - х годов XVII ст. Земли его княжества были наибольшими не только в Речи Посполитий, а, возможно, и во всей тогдашней Европе: в них проживало почти четверть миллиона населения.

Князь Ярема был заботливым хозяином. Имея значительное, до 6 - 8 тысяч, собственное надворное войско (из реестровых украинских казаков), он надежно защищал своих людей от татар, которые боялись одного только его имени и прозвали Ярему кучук - шайтаном. К тому же молодой князь вел простой и трезвый способ жизни, что было весьма редким явлением не только среди польской или литовской элиты, но и среди русской и казацкой верхушки. Он завел строгий порядок в своем войске, и надворные казаки уважали его как храброго и справедливого военачальника.

Все это свидетельствует о том, что этот человек имел далеко идущие и, по - видимому, довольно таки амбициозные планы. Наверное, что - то такое подозревали высшей польской элиты, потому что магнаты недолюбливали его за независимый характер; весьма сдержанно относились к нему польские короли: Владислав, а впоследствии и Ян - Казимир.

Без сомнения, как опытный политик, князь Ярема Вишневецкий лучше других понимал ситуацию в тогдашней Речи Посполитой и, конечно, моделировал возможные варианты ее эволюции. Если все взвесить, а также учесть семейные связи с опытным и не менее амбициозным Петром Могилой — с его идеей независимого Киевского Патриархата, поневоле напрашивается мысль: не готовился ли Ярема Вишневецкий, при поддержке своего двоюродного дяди, к роли великого князя Русского княжества — третьей равноправной составной Речи Посполитой; или же — трезво оценивая нестабильность федеративного образования — к роли властителя самостоятельного Русского государства? Совершил же когда - то подобное в Древней Руси сепаратист суздальский князь Андрей Боголюбский. Кажется, такой гипотезе не придавалось должного значения только потому, что Ярема Вишневецкий был католиком. Но разве у католика - князя не могло быть сепаратистских идей?

И кто знает, каким было бы развитие событий, если бы борьбу за независимость украинского этноса возглавила княжеская верхушка. Тогда Украина, с опытной и высокородной политической элитой, вряд ли так просто «выпала» бы из Западного Мира и оказалась в составе Православного Третьего Рима...

А необходимость перемен в государственном устройстве Речи Посполитой была актуальна — это было понятно каждому, кто мало - мальски мог анализировать политическую ситуацию. К тому же на политической арене появляется новая созидательна группа общества — казачество. Сначала оно выступило только за сословные права, но впоследствии стало претендовать на роль политического лидера в украинском регионе Речи Посполитой, а следовательно, стремилось по - своему изменить общественную иерархию.

Для весомого влияния на ход политических дискуссий казачество нуждалось в только одном — чтобы архетип его вождя реализовался в достойной для этой роли. История выбрала Богдана Хмельницкого. Под его руководством в начале весны 1648 г. запорожское казачество опять покидает свое гнездо, и выступает на «волость» — после десяти лет «золотого спокойствия». Весьма интересным и, как представляется, мало кем четко сформулированным является деликатный вопрос: а против кого же конкретно выступил Хмельницкий во главе казацкой силы? Традиционный ответ: «Против поляков!» (а против кого еще) при внимательном анализе дальнейших событий и поведения казацкого гетмана вызывает серьезные сомнения. Не нужно забывать, что ведущей идеей тогдашних событий был поиск оптимального устройства Речи Посполитой. К дискуссии по этому поводу теперь присоединился и Богдан Хмельницкий — во главе тотально возмущенного украинского общества.

Первым на силовую попытку казаков пересмотреть иерархическую структуру украинского общества отреагировал князь Ярема Вишневецкий. Как опытный политик и, без сомнения, после иезуитской школы — тонкий психолог, он сразу понял, что начался не просто очередной бунт черни, и что это может разрушить все его восстание и далеко идущие планы. Поэтому, ествественно, его гневу не было границ.

Лесь КАЧКОВСКИЙ. Утраченные возможности. Русское княжество в составе Речи Посполитой. №6 12.01.2001 «День»